Человековедение: заметки на полях (2)

• Большое количество людей обретают смысл жизни лишь тогда, когда сами для себя находят дополнительные относительно общепринятых правила, предписания, заповеди, запреты, нормы, мораль, и так далее. Отчасти поэтому так популярны различные идеологии, субкультуры, учения, религии. Человеку нужны своего рода «костыли», чтобы на что-то опираться в своей жизни. А ещё «лучше» — поводырь, в качестве которого выступают разного рода учителя, идеологи, политики, священники и прочие люди, создающие рамки для сознания своих последователей. Если в жизни подобных искателей не будет дополнительных искусственных ограничений, базирующихся пусть даже на откровенной ереси — они перестанут ощущать так называемую «уникальность» своей судьбы, пролегающей средь лабиринта этих воздвигнутых стен.

• До тех пор, пока человек позволяет обществу подпитывать существование его иллюзий, в коих он с детства пребывает по вине этого общества; пока он позволяет программировать себя, кормить откровенной ложью; пока он доверяет обществу своей страны и человечеству в целом, верит заблуждениям, которые человек может не сразу выявить таковыми по причине их массовой поддержки; пока он по привычке следует поверхностным «истинам», что были навязаны ему, как догмы во время воспитания и обучения; пока он обманывает самого себя, прячась за различные беспочвенные или просто напросто привычные объяснения окружающей реальности и её ограниченные описания — ничто кардинально не будет трансформировать его сущность. Ничто в корне не расширит его сознание, не изменит его поведение, образ мысли, проявления себя вовне. Ничто не повысит уровень его осознанности и переживания текущей жизни. Ничто не заставит его просто оглянуться на мир, осознать свою жизнь и свою смерть, пересмотреть «истинность» привычных представлений о природе реальности, подвергнуть сомнению всё, чему его настойчиво учили с детства. Понять, что общая направленность человечества — не есть причина повернуть свою голову в том же направлении и бездумчиво ему следовать. Другими словами, пока над ним довлеет авторитет человечества, окружающего общества или отдельных людей, пока он их ребёнок, воспитанный в их духе — его собственный дух, индивидуальное осознание, огонь разумной ясности — не зародится, не проявится, не зажжётся.

• Иногда, поддавшись фантазии, хочется думать, что есть существа гораздо разумнее, развитее, достойнее людей. В детстве, когда ребёнок не обладает почти никакими знаниями, окружающие люди кажутся ему ведающими. Они ведут себя так, словно им всё известно; они живут так, словно они бессмертны; они придумывают мифы и верят в них, даже если не знают ответов на некоторые экзистенциальные вопросы. Так почему бы и ребёнку не поверить им? И он верит. В итоге кто-то вырастает с пеленой на глазах и живёт так, пока не умрёт. Кто-то вырастает и понимает, что мир не такой, каким общество описывало его с первых лет их жизни. Поэтому появляется желание встречи с действительно развитыми во всех смыслах существами, которые действительно знают гораздо больше людей, и живут в соответствии со своими тайнами. К сожалению, на людей положиться нельзя. Наше состояние сознания в детстве позволяет обществу взрастить в нас идиотов. В этом значительная часть проблемы. И дело не в том, что хочется переложить ответственность за познание на других и получить готовые ответы. Просто не хочется жить среди тех, кто с самого рождения — обманывает, внушает, манипулирует, подменяет одно другим, программирует, вводит в заблуждение, ограничивает, и так далее.

• Не успевши прийти в сознание, не успевши достичь осознанности, люди, как правило, либо начинают пускаться во все тяжкие и деградировать, либо бросаются в крысиную гонку за деньгами, собственной значимостью, успехом, престижем, властью, приобретением социального статуса и уважения, и прочее, и прочее. Познание давно уже променяно на захватывающие социальные игры. Зачем знать, если можно играть? Зачем учиться, если можно красиво одеваться и продаваться? Зачем вести исследовательскую деятельность, если можно примкнуть к идеологической группе, принять готовые ответы и ретиво враждовать с другой подобной группой? Зачем объяснять мир вокруг, если всё, что нужно — это деньги? Зачем пытаться понять, кто ты и что тебя ждёт, если сегодня «вечер пятницы»?

• Неотъемлемая часть социального мира — отражение друг в друге. Чем бы человек ни занимался, почти всё это проецируется на людей, зиждется на саморефлексии, чувстве собственной важности, личной истории, легенде о нужности и других сопутствующих механизмах. Более того, деятельность человека обычно протекает только в рамках того, что уже открыто. Очень редко, когда человек занимается чем-то совершенно новым. Отчасти наличие механизма отражения друг в друге служит развитию, порождает мотивировки и стимулы. Но он же — заточает человека в цикл повседневной деятельности, которая видится ему важной только потому, что получает ежедневную подпитку оценками со стороны людей. Это фиксирует сознание и восприятие в потоках исключительно социального мира, в яви, ограничивая сферу осознаний. И, вообще, можно сказать, что человек не управляет своей жизнью, набор предрассудков внутри него определяет всё его поведение, судьбу. Он старается строить свой образ в обществе, а не жить так, как ему действительно было бы естественнее. Эта общечеловеческая направленность жизни видится ему до того важной и незыблемой, что всё находящееся за рамками основных векторов выживания ради выживания игнорируется и вытесняется из сознания.

• Новый век принёс новый вид аскетизма: вместо схимы в пустыню, для начала можно просто уйти в offline.

• Инаковидящим и инакомыслящим можно быть в любом обществе, даже в относительно свободном по социальному устройству. Тоталитарность условно свободного общества будет заключаться в следующем: в примерно одинаковом синхронизированном между собой восприятии представителей этой страны, которое, так или иначе, также как и в данное время отразится на устройстве этого общества; в наличии у людей одинаковых психологических механизмов, делающих их однотипными; в единообразии картин мира, во многом определяющих восприятие сущего. И так далее. Поэтому даже в идеальной стране, где царит идиллия — факт того, что люди не будут радикально друг от друга отличаться, как не отличаются они и в любых других условиях, будет говорить об их тоталитарности для того, кто воспринимает, осознаёт и мыслит действительно иначе. Многие авторы, рассуждая про тоталитаризм и свободное общество, не обращают внимания на то, что люди в данное время тоталитарны сами по себе, даже не беря в расчёт влияние на них государственной идеологии и не рассматривая их политические предпочтения.

• Уж, какую власть точно нужно свергнуть, и, после свержения которой действительно может стать лучше, так это власть глупости над человечеством.

• В рамках сформированного с детства туннеля восприятия люди полностью не осознают себя людьми. Чтобы в полной мере осознать себя человеком, нужно выйти за рамки привычных представлений о себе, как о человеке и увидеть, прочувствовать себя при иных положениях восприятия. Не осознав себя человеческими существами, люди тем более не могут осознать себя кем-либо ещё, в каких-то других ипостасях. Поэтому страх смерти — это ещё и страх перед какими-либо иными формами бытия: что означает не быть людьми, выбраться из привычной обусловленности формой человека, потенциально быть кем-то другим, пребывать в совершенно ином состоянии.

• Прослушивание музыки, чтение книг, просмотр кино, поиск чего-либо в Интернете, общение с друзьями, поход в магазин за продуктами, что угодно: почти любое обыденное действие, то есть всё то, к чему люди привыкли и что наполняет их жизнь — всё это служит отвлечением их от реальности. Всё это формирует сон, в котором они спят, бодрствуя. Почти во всех способах провождения своей жизни люди забываются, не утруждаясь даже немного осознать себя и своё существование более адекватно, чем прежде. Свеча осознанности за целую жизнь не успевает загореться, так и становясь поминальной.

ArchGenius [2012]